Корреспондент "РГ" отправилась на карантин после зарубежной поездки

После двухнедельного отпуска в Испании мы с мужем добровольно приняли решение о самоизоляции из-за неблагоприятной ситуации с коронавирусом в этой стране.

Вернувшись в Новосибирск, мы осознали, что на работе нас не ждут и даже побаиваются. Мало ли чего «привезли»! Утром первого рабочего дня после праздников получила сообщение от директора филиала: «Поработай из дома». Благо профессия позволяет. Но после поездки дома нет даже хлеба! Можно ли нам идти в магазин? И выносить мусор? Действительно, непонятно. Что можно, а чего нельзя? Нужен ли больничный, и положен ли он, если нет симптомов болезни? И надо ли идти в поликлинику, наполненную чихающими людьми?

Карантина нет!

Первым делом зашла на сайт минздрава Новосибирской области. Ничего подобного типа «Внимание! Коронавирус!» не встретила. Нет и памяток вернувшимся и уезжающим за границу.

Зато региональный минздрав предлагал позвонить по «горячей линии» по вопросам профилактики ВИЧ-инфекции и кори. Поиск не выдавал никаких результатов на слово «коронавирус».

Набрала телефон «горячей линии» минздрава области и получила ответ, что никаких распоряжений ведомства на этот счет не поступало. «Изолироваться не надо. Если почувствуете себя плохо, идете в поликлинику и там говорите, откуда приехали», — пояснил сотрудник «горячей линии».

До 22 февраля, даты нашего отлета, Испании, Германии, Франции в списке опасных по коронавирусу стран в помине не было. Отпуск был плановый, более того — традиционно много лет с мужем ездим в разные страны в конце февраля — начале марта. Авиабилеты Новосибирск — Москва — Барселона купили за неделю до поездки.

Прибыв из Новосибирска в московский аэропорт Шереметьево, отправились в терминалы E и F. В них всегда есть свободные места, чтобы в тишине и без толкотни дождаться своего самолета к морю и солнцу. На этот раз мест было очень много. В терминале F появлялись такие же, как мы, пассажиры, пили кофе, дремали и растворялись в аэропортовой суете.

Один раз возникла группа людей в медицинской форме. В основном все молодые. Они непринужденно шутили между собой, одни были в масках, другие тискали их в руках.

Ухо зацепило одно объявление, которое разносилось по терминалу с периодичностью в 15-20 минут: «Ввоз продукции животного происхождения в Россию запрещен». Что бы это значило? Речь о старом запрете, связанном с санкциями, или все-таки о новых мерах, принятых в связи с коронавирусом? Пояснений не было.

Роспотребнадзору на заметку

Объявление о продуктах мы не раз слышали, и прилетев из Барселоны 8 марта. Зато про коронавирус, про то, что «при первых симптомах обращаться туда-то», не было ни одного объявления ни на борту самолета, ни в аэропортах Шереметьево и новосибирском Толмачево.

А ведь к 7 марта и Испания с Германией, и Франция пополнили список опасных стран.

И только благодаря привычке мониторить новости, накануне вылета домой мы с мужем узнали, что в связи с угрозой распространения коронавируса в Москве введен режим повышенной готовности. Указ об этом мэр столицы Сергей Собянин подписал 5 марта. Об усилении мер по снижению рисков завоза новой инфекции во всех регионах говорится и в постановлении Роспотребнадзора от 2 марта 2020 года.

Но что такое самоизоляция и как уходить на карантин, было совершенно непонятно. К нам подскакивает женщина, глаза ее выражают непонимание и ужас.

— Вы представляете, только что сказали, что после Германии я должна быть в самоизоляции.

— Ну так побудьте!

— Нет! — возмущенно кричит. — Меня это не устраивает.

— Так не летите тогда!

— Нет! Меня это тоже не устраивает.

Многое что не устраивает и многое непонятно. Меры по недопущению распространения новой инфекции касаются только жителей Москвы? Всем ли вернувшимся из стран, внесенных в список, нужен карантин, самоизоляция? Кто и как это контролирует?

Мы с мужем решили: раз такое дело, нам все разъяснят в самолете. Полет прошел в полупустом самолете без каких-либо особых инструкций, касающихся неблагоприятной ситуации.

На выходе из самолета и терминала D никто никого с нашего рейса из Испании не останавливал, в глаза не смотрел, температуру не мерил

На выходе из самолета и терминала D никто никого не останавливал, в глаза не смотрел, температуру не мерил, вопросы не задавал, лично у нас сумки не проверял.

За нами шли женщины с большими чемоданами, их попросили поставить на ленту. Но так обычно и происходит — выборочная проверка в зоне контроля. Возможно, и с температурой так же. Если бы на борту кто-то пожаловался на недомогание, медики быстро бы подоспели — по крайней мере в аэропорту их много, это заметно.

В очереди к пограничникам стояли пассажиры с нескольких рейсов — из Испании, Германии. Из терминала D, смешавшись с толпой, мы прошли в терминал E. По-прежнему здесь и в соседнем F не было никого. Покупая кофе, спросила: «Всегда ли так?» Девушки сказали, что в эти терминалы перевели рейсы из опасных стран. Но с тех пор «здесь почти никого нет, видимо, все летят, минуя Москву».

Маска или пиво?

Людей в масках за две недели отпуска в Испании видели пару раз: в них по Национальному музею искусств Каталонии ходили две девушки-азиатки.

Ожидать того же от испанцев было бы странно, скорее встретишь на входе в рестораны надписи, полные юмора и оптимизма: «Здесь запрещено применение дезинфицирующих средств и вход в масках. Здесь умирают как герои — за бокалом вина или кружкой пива!».

В самолете на обратном пути три россиянина пытались сидеть в масках. Но как только приносили еду, маски слетали с лиц. В отличие от китайцев носить спецзащиту мы не умеем. То маска на голове, то на шее. Потом вдруг на лице. «Я кому говорю? Не снимай маску!» — внушает женщина мальчишке детсадовского возраста. Сама при этом стоит без маски.

Следите за самоизоляцией нашего корреспондента на сайте «Российской газеты»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here