Как правильно помочь бездомным, думая и о них, и о себе

В Москве, по оценкам экспертов — 15 тысяч бездомных. 8 тысяч из них смогли реабилитировать и вернуть в родные города различные службы помощи. Около полутора тысяч человек находят качественную помощь в приютах и службах социальной адаптации. Как быть с остальными? Лечились ли московские бездомные от коронавируса? Как они встречают вторую волну заболевания? Погодные риски глубокой осени и зимы побуждают волонтеров и десятки НКО усиливать им помощь, но бездомные все равно довольно часто оказываются в подъездах жилых домов — как быть их жителям в таких случаях? Выгнать такого человека на улицу, значит отправить его на гибель, но и вытерпеть соседство с ним на лестничной площадке могут только святые подвижники. Кому звонить, куда обращаться, как правильно помочь? — портал Милосердие.ru провел круглый стол на тему: «Бездомные рядом с другими людьми: как примирить милость и безопасность?» Сегодня часто не хватает помощи социальных патрулей или люди не знают о них. Рейдов мало, а бездомные к тому же иногда отказываются ехать хоть с полицейским, хоть с участниками социального патрулирования.

Но при этом главный искус, который сегодня надо миновать и человеку, и обществу, это желание воздействовать на бездомных только полицейскими мерами. Это хоть и мечта многих, но в ней мало участия и много стремления спихнуть — и человека, и проблему.

Руководитель направления помощи бездомным Отдела по церковной благотворительности и социальному служению Русской Православной Церкви Ирина Мешкова считает, что переломить наше отношение могло бы простое знание о результатах работы. Около 8000 тысяч человек удалось реабилитировать службам милосердия и социальной помощи. И никто бы об этом не знал, если бы церковный «Ангар спасения» не вел серьезную аналитическую работу.

Основной тип московского бездомного — это человек, приехавший в столицу на заработки, не получивший зарплаты, потерявший работу и документы и т.д.

Кстати, ежедневное патрулирование казачьего социального патруля по просьбе «Ангара спасения» в районе Таганки, показало, что никакого дополнительного притяжения для скопления в районе бездомных «Ангар…» не создает. «Их тут не больше, чем везде в городе, и кучкуются они традиционно — в метро и возле монастыря», уточнил руководитель «Ангара Спасения» службы помощи Милосердие Роман Скоросов.

Руководитель приюта «Теплый дом» (г. Химки) Илья Кусков рассказал, что сам три раза встречал в подъезде своего дома уснувших бездомных.

Ситуация непростая, потому что силой человека в приют не доставишь — права такого нет. Но убедить его туда поехать можно. А убедив, можно звонить и в полицию, и в НКО, и в социальный патруль.

Илья считает бездомность социальным последствием промышленной революции, вызвавшей внутреннюю трудовую миграцию, в России она особенно усилилась после отмены крепостного права. Глобальным спасением от нее, по его мнению, было бы равномерное развитие трудового рынка. В качестве примера он привел Белоруссию, где бездомные маленьких городов, проспавшись от пьянки и буянства, обычно идут домой: возможность найти работу на месте не заставляет людей отправляться за нею в Минск и не увеличивает риск бездомности.

На взгляд Ильи Кускова, в Москве нужно серьезно увеличивать количество приютов. Пока приюты, в которых можно получить очень качественную помощь, например, центр социальной адаптации имени Елизаветы Глинки, работают в столице только с теми бездомными, у которых когда-то была московская прописка. Если они иногородние, их через день, помыв, побрив и накормив, попросят уйти из приюта. НКО, конечно, не выставляют такого барьера, но и у них приютов не очень много. В общей сложности все приюты могут принять 1,5 тысячи человек, считает Илья Кусков. А куда деваться оставшимся 13,5? Поручения президента не оставлять эту тему побуждает не только реформировать и совершенствовать службы помощи бездомным. Но при этом власть внизу часто настроена вытеснять их. Так, одна из причин появления церковного «Ангара спасения» в Таганском районе связана с тем, что церковь разрешила ему разместиться на своей земле. А муниципалитеты и префектуры Москвы, несмотря на решение московского правительства, часто медлят с выделением земли и выталкивают такие учреждения куда подальше.

В «Теплом доме» не выгоняют никого. И даже если человек пришел пьяным, что категорически запрещено правилами, ему разрешают поспать здесь до утра, а потом объясняют условия и возможности остаться в приюте.

Священник Георгий Парамонов, имеющий 17-летний опыт окормления бездомных в приюте в Мураново Сергиево-Посадского района, также уверен, что приюты должны принимать всех. «Контингент бывает самый тяжелый, иногда это люди очень глубоко упавшие, кошку с собакой путают и мужчину с женщиной», — уточнил он, но при этом за 25 лет в приюте никому не отказали в помощи.

Беда однако еще и в том, что бездомные покидают очень неплохие центры и приюты, причем со словами «Я их всех ненавижу!», рассказывает основатель и директор центра «Дом друзей» Лана Журкина. Это связано с тем, что большинству бездомных — до 80 процентов — нужна серьезная психологическая, а иногда и психиатрическая помощь.

— Когда мы берем с собой в рейды психолога или психиатра, у них обычно получается в разговоре «достучаться» до человека и помочь ему с выбором своих дальнейших действий, — рассказывает Журкина.

Но где взять столько психологов, и тем более психиатров?

У «Дома друзей» есть также богатый опыт аренды хостелов в промзонах — для создания временных приютов.

Проблемы с хозяевами хостелов поначалу были очень острыми. «От них воняет бомжами, они выкрутят тут все лампочки, съедят линолеум», — то и дело слышала Лана, хотя все всегда заканчивалось отмытыми до блеска полами и уговорами вчерашних критиков пожить здесь еще даже за меньшую цену.

И все это не какие-то полутайные проекты, в хостелах часто бывает полиция, приезжают социальные патрули, и отношения с ними нормальные, а то и дружеские.

Живущим в хостелах разрешается работать. 425 бездомных удалось трудоустроить. «Колоссальная цифра, — гордятся работники НКО, но с оговоркой: это все были люди с недолгим опытом бездомности. Вообще главное правило, которое выработали «спасатели» — очень важно поймать человека в начале бездомности, это почти гарантирует его быструю реабилитацию.

Иногда на трудном пути реабилитации встречаются досадные случаи чиновничьего сопротивления. Например, женщина без паспорта пошутила «Сделаю паспорт и выйду замуж», чиновник пришел в ярость и два месяца мешал ей и тем, кто ее патронировал, так, что они не могли сдать документы. Журкина комментирует это словами «Все бывает, человеческий фактор». Хотя налицо, конечно, «фактор бесчеловечности».

Когда в Москве проявилась пандемия коронавируса и Центр социальной адаптации им. Елизаветы Глинки закрылся на карантин, а Минздрав не смог дать бездомным отдельный обсерватор, то, как рассказала Лана Журкина, «Мы сами открыли обсерватор и пропустили через него 200 человек». У бездомных, связанных с «Домом друзей», все было, как у людей, например, тех, кто старше 70, собрали в отдельном хостеле, чтобы уменьшить риск их заражения. Но вообще, по мнению Журкиной, нужна более серьезная организация медицинской помощи бездомным, заболевшим ковидом. Тем более, что в августе у них, как и у всех, началась «вторая волна» болезни, проходящая, правда, в более легкой форме.

Руководитель московского офиса знаменитой питерской «Ночлежки» Дарья Байбакова уверена, что российских бездомных спасет философия сотрудничества всех, кто им помогает, а не просто действие по инструкции своего ведомства. А кроме того, бездомных надо серьезно спрашивать о том, чего они хотят, считает она. Они часто не желают ехать в приют не потому, что хотят остаться на улице, а потому что никто по-настоящему не прислушивается к их желаниям. И привела в пример опыт Оксфорда, где бездомные тоже есть, но те, кто с ними работают, готовы и к пяти-, и к пятнадцатикратному контакту с ними на предмет их дальнейших планов. Ведь прежде чем строго спрашивать с них, надо не менее строго спросить с себя — достаточно ли наших городах пунктов обогрева и ночлега, хватает ли бесплатных программ по реабилитации от алкогольной зависимости?

С ней солидарна доброволец движения «Друзья на улице» («Друзья общины святого Эгидия») Светлана Файн, напомнившая, что общественное пространство принадлежит нам всем («и бездомному также, как и мне»), и посоветовавшая всем помощникам бездомных прежде всего считаться с их человеческим достоинством и говорить с ними на равных.

Модератор дискуссии, руководитель сектора по связям с общественностью и социальной рекламе Синодального отдела по церковной благотворительности Юлия Данилова рассказала о личном опыте помощи бездомному. Она однажды увидела лежащего человека и двух девушек, остановившихся, чтобы оказать ему помощь. Они потерли пострадавшему уши, привели его в себя, и потратили на него много времени, что принесло в конце концов результат. «Нужно время и люди, которые умеют мотивировать», — резюмировала она свой опыт.

Священник Олег Вышинский, социальный работник службы помощи бездомным «Милосердие», исходя из своего опыта общения с самыми проблемными бездомными, посоветовал говорить с ними «твердо, но доброжелательно и не оскорбительно», заметив, впрочем, что «за безобразия можно и отругать».

— А вообще, — подытожила Лана Журкина, — никто не знает, что делать с бездомным в подъезде именно в этот раз. И полиция иногда тоже. Каждый раз это новая история.

Разрешать эти многочисленные истории мы сможем легче, когда построим «умную» помощь бездомным. А для этого надо собирать весь накопленный опыт добровольцев и сильную волю государства.

Три необходимых шага, если у вас в подъезде обосновался бездомный:

— Не оставляйте человека без помощи

— Расскажите ему о социальных службах

— Вызовите городской социальный патруль. тел. в Москве — 8-903-720-15-08, 8-499-357-01-80.